• Ручная работа

    "Общая хирургия"
    Я отпахала в хирургии много лет, потом, чисто ради разнообразия, двинула в реанимацию, а потом и на "Скорую".
    Человек я авантюрного склада, поэтому постоянно влипаю в какие- нибудь истории.
    Одна из предпоследних- это непроходимость кишечника.

     

    Коллеги два раза возили мою тушку в больницу, и, где-то часа через два, меня выпирали вон, "лечиться дома", с красивым диагнозом "сколиоз".
    На мои напористые уверения в том, что болит живот, доктор Сережа, к которому я лично по работе неоднократно "катала"пациентов с "нашего раёна", устало жмурясь,  мстительно, не иначе, заявлял:" Ну, что ты мне мозги ебёшь, а? Ну, какой , на хер, живот? Спина у тебя болит, понимаешь, спина! А темпер от того, что простыла где-то... Спать я хочу... Дайте уже сдохнуть"
    Сережу мне было жаль.
    Но живот болел.
    Острый, мать его, живот...
    В три часа ночи я оказалась на улице, со всеми выписками,  вызвав такси.
    Такси , доставив меня до дома, весело мигнув огоньками, растворилось во мраке ночи, и я поняла, что, если не возьму себя в руки и не найду сил взобраться на крыльцо, мой окоченевший труп найдут только утром, причем прилично занесённый снегом. Такой подарок  в виде трупа и  куцей строчки в хронике "РепОртер" я делать миру не собиралась.
    Стиснув зубы, я доплелась до двери подъезда и даже смогла ее открыть.
    Как я дошла до квартиры, если честно, я не особо помню.
    Утром, отчаянно блюя содержимым кишечника, т.е. дерьмом , я дождалась новой смены "Скорой", гонять заново своих  коллег в эту же ночь на повторный вызов мне показалось неприличным.
    Дверь я открыла сама.
    Бодро ввалившись в квартиру, доктор, с которой я отъездила лет 7 в одной бригаде, спросила документы.
    Я подала.
    Оформляя карту, она посмотрела на меня, потом на рожу в паспорте, и сказала:" Господи, это ж наша Наталья"
    " Какая Наталья?"- удивилась моя тезка, сестра...
    "Печенье"- фамилия моя 
    из труднопроизносимых и практически незапоминаемая, что порой является несомненным плюсом.
    "Наши", переглянувшись, попытались меня "подколоть" приличным  случаю нормального сечения венным катетером( попросту, "зелёной канюлей") ...
    "Вен нет... Совсем. И давления тоже нет"- взвыла тезка...
    "Наташенька, солнышко, ты только не умирай,хорошо? Я ещё хочу с тобой поработать"- это Аля,  доктор...
    Меня отвезли снова в то же приёмное отделение все той же больницы.
    Сережа сменился, и Аля пошла искать врача.
    Вернувшись, она меня успокоила:" Я сходила, попросила, чтоб нашли кого-то умного... У тебя же  не лицо. Маска Гиппократа. Я сказала, что не могу приехать и реанимировать тебя, я не хочу, наконец"- от волнения у нее стал слышным  эстонский акцент.
    В закуток, где я лежала, проснулось юное лицо, которое представилось мне, назвавшись хирургом. Моим хирургом.
    Фамилия была знакома, я уточнила...
    Да, его отец был моим непосредственным шефом и завом отделения, о чем я и сообщила юному дарованию( к слову,  у отца- золотые руки и голова, и вообще шеф был  очень добрым человеком, дай ему Боженька всяческого здоровья)
    Папа появился мгновенно.
    Видимо, сын сообщил.
    Я вежливо улыбнулась.
    Под морфием  улыбаться было пьяно и больно.
    "Натальякене, я не знаю, что мы там найдем, тебе нужно быть готовой, понимаешь? Тебе нужно написать согласие"
    Готовой? Херня! Умереть в 42 года- да писец, я ж к такому готова всю свою жизнь! Мечтаю просто...
    Делать нечего. Подпишу все, только пусть не будет так больно.
    Морфий... Морфий... Морфий...
    Меня везут, и я слышу, что орет, визжит какая-то мерзкая баба... Потом понимаю,  это я ору...
    "Доктор Раппопорт,  сделайте что-то, это же невозможно( с анестезиологом работали вместе в Железнодорожной, зав.реанимацией, Господи, что за город, куда не плюнь, везде "свои"...)
    Операционные санитарки, сестра, анестезиолог, два хирурга- все знакомы. Кто по Железнодорожной, кто по Магдалене, кто по Центральной, кто по "Скорой", кто по Мустамяэ
    "Ты давай, говори со мной"- " У меня голова побежала"
    " Пусть бежит. Утром догонишь"
    Я очухалась в интенсиве.
    Разрывался телефон.
    Муж. Из Финляндии
    "Я приеду, немедленно"- и вот тут я почувствовала злость...
    "Ты хирург? Нет? А зачем ты мне здесь нужен, объясни? Мне точно не до тебя, родной... Я не смогу работать, так что деньги зарабатывай и не мешай мне болеть, это понятно?!"
    Я всегда была бесчувственной сволочью.
    Очухавшись, я обнаружила, что разрез у меня интересный...
    От "сиськи до письки", как мы всегда их называли. Он огромен.
    Как объяснил сын шефа, он пошел лапароскопией, но не смог ничего увидеть, да и не в том месте "пошел", не долго думая, мне решили сделать ревизию.
    Прости-прощай, танец живота.
    Спасибо, хоть жива осталась.
      Выписавшись на домашнее лечение, я бодро пошла на поправку.
    Внешний вид пуза меня не радовал.
    Мой "юнец" умудрился зашить меня перевернутой, скукоженной буквой "Т", сформировав попутно аж три пупа(!!!) Не портной оказался, эх, не портной.
    Прилитевший ради такого первым паромом муж, видя бодренько ковыляющую после полостной открытым методом  меня, сказал:" Раз ты здорова и ходишь, мы шуранем на дачу! Снег надо почистить, все завалит...тебе там не нужно будет ничего делать, я сам все...сам...
    Жива- и то ладно! Дома я тебя не оставлю, слабая уж больно, опасно.
    Поедешь со мной, не обсуждается"
    Припёрлись мы , когда стемнело.
    Снег валил, не переставая, темнота- хоть глаз выколи, воют собаки(" Волки какие-то"- выдал супруг обнадеживающе и позитивненько.
    Завалив в наш домик, он решил протопить конуру.
    Сказано- сделано.
    "Полено маленькое  принеси для растопки"-распорядился муженёк.
    И то сказать, бегала я, как сайгак, только-только сняли швы.
    Все шло пучком.
    Я практически дошла до поленницы, она на крыльце, но подвела темнота и лёд.
    Со всей дури я пузом налетела на поленья.
    Встав, выбрала отличный березовый ошметок и потащила муженьку.
    И тут я почувствовала, что что-то "не то".
    Распаковавшись, я увидела красиво лопнувший шов, как молния разошлась.
    Заглянувший в комнату муж поинтересовался, "А что это моя королева притихла...?"- дальше я увидела стремительно сереющее лицо и тушу, которая прямо там, некстати, рухнула на пол.
    С ужасом осознавая, что это- полный  каюк, мертвый муж, я, юная свежеиспеченая вдова 42-лет, которой тоже  осталось очень и очень недолго, потому как пузо-то, оно вот, распаханное "от"и "до", улыбается мне жировой клетчаткой...
    Придерживая половинки руками, я лихорадочно начала соображать, что делать.
    Я- одна, "Скорую" не вызвать, они не доедут,их нужно идти встречать...
    А там- стая собак, наверняка голодных.
    И тут я, сверкая требухой, "Здрасьте вам наше с кисточкой"
    Когда мне надо, решения я принимаю мгновенно.
    Сделав ревизию на каминной полке всех медсредств, я полезла за пассатижами.
    В кружку вылила бактицид, поставила гутасепт в брызгалке.
    Машину я не вожу, так что вариант уехать мной не рассматривался.
    Проклиная своего огородника с его грядками, парниками, нечищенными снегами, я стала намываться/ размываться( я до сих пор не знаю, как правильно это будет по- русски)
    Нитки были обычные.
    Иглы- упаковка швейных.
    Вместо иглодержателя- пассатижи.
    Все, что может гореть, было залито ацетоном, и потом обожжено. Полотенца- проглажены.
    Это давало слабую надежду на стерильность 
    С мантрой "микробы, сдохли все, разом"- я взялась за шитье...
    Боли, как ни странно, я не ощущала, на адреналине, не иначе.
    Шить я умею.
    Рассудила я, как мне тогда казалось, здраво: на холодине я, дожидаясь "Скорую" себе и мужу, окочурюсь быстрее, если нет, то обсеменение раневой поверхности за это время будет нехилым.
    Поэтому нужно потерпеть, взять себя в руки и шить.
    Я шила.
    Управилась быстро.
    Одна игла- два шва.
    Не приспособлены эти иглы для медицинских целей.
    Минут через 15 я закончила.
    Бодро упаковавшись, я направилась к мужу, который выглядел значительно лучше.
    Пощупав пульс на шее, убедившись, что он ритмичный, нащупав пульс на запястье и сделав вывод, что я пока ещё не вдова,я проворчала:" Сдохнешь тут без помощи, как собака, пока этот тут загорает"
    "Собаке- собачья смерть"- слабым голосом  произнес спутник жизни, приоткрыв глаза.
    "Что это было, а?! У тебя все в порядке?!"
    "Нам бы в Таллинн"- произнесла я интонацией Максима Галкина "Нам бы в номер"
    "Конечно-конечно"- залопотало мое чудо-"я тебя щас  мигом в машину отнесу"
    Я не успела хрюкнуть, как меня подняли на ручки.
    Не учитывая, что ему уже не 25, и даже не 38- пятый десяток.
    И я далеко не Дюймовочка.
    Ойкнув, мужчина моей жизни уронил меня на диван, и креветкой свернулся рядом,громко завывая:" Спинка моя, спинка!
    Ну, ты и хрюндель, Наталья, помираю"
    Вспомнив, что последний раз его "выковыривали" из транспортного средства под Трамадолом и Кетоналом вместе с Парацетамолом, я загрустила.
    Столица, которая была так близко, отдвигалась от меня на ХЗ, сколько.
    Я поплелась на кухню.
    Топить печь, делать чай и ужин. Попутно заглотив то, что было у меня из антибиотиков, в ударной дозе.
    Единственная таблетка Ибуметина и Фервекс пошли нуждающемуся- мужу.
    Ночью я чувствовала, что периодически мне пытаются пощупать лобик на предмет температуры.
    Высказав непечатано свой протест, я, наконец, уснула.
    "А поутру они проснулись"
    Утром я была огурцом.
    С завистью глядя на меня, муж с досадой сказал:" Вот ведь гадюка живучая, я бы умер, чесслово, а эта..."
    У нас в семье любят черный юмор.
    Особенно, когда чуть не обосрались с перепуга накануне...
    Поэтому, когда я читала о том, что хирург где-то на дачах ушил рану подручными средствами, я не сильно удивилась.
    Все было очень знакомо.
    Как хорошо, что у меня- очень высокий болевой порог и имеется способность "отключаться морально" от происходящего.
    https://www.facebook.com/groups/zloy.medik/permalink/2163319047077879/

    https://valkiriarf.livejournal.com/1765281.html

  • Профдеформация)))

    Есть у меня подруга, с детского сада. Курица по соображалке, но добрая и честная. Развелась. И, как и полагается по закону и человеческой совести причитается ей половина нажитого, а именно полквартирки в центре города.