• Трепанация черепа. Часть 1

    Трудно было предположить, что в районе мне придется осваивать такие операции, какие обычно делают в специализированных хирургических отделениях. Только научившись, более или менее оперировать аппендициты и делать пластики всевозможных грыж, мне буквально через несколько месяцев пришлось постигать нейрохирургию.

    В это время, главный врач задумал очередной ремонт хирургического отделения. Всю хирургию вместе с операционной перевели в терапевтический корпус. Терапевтические койки до минимума сократили, а хирургию расположили на большем количестве койко-мест. В одноэтажном здании вход в хирургию сделали с одной стороны, а с другой стороны приемное отделение терапии. Терапевтическое отделение, как бы условно разделили на две части. Больные лежали вперемежку и только по характерным повязкам можно было отличить терапевтического больного от хирургического.  

    Нашу ординаторскую пристроили таким образом, что всех больных, привезенных по скорой помощи или другим транспортом, «сгружали» прямо перед нашими окнами. Уже было сразу видно, с какой травмой привезли нам пациента. Или бережно спускали на носилках, или в пьяном угаре вытаскивали за ноги окровавленного или порезанного в драке очередного травмированного больного. В конце недели, уже перед самым концом работы, мы как красные девицы сидели у окна в своей ординаторской и ждали, кого же нам на сей раз привезут. Уже был такой обычай или примета. Если раньше до окончания рабочего времени пойдешь домой, то обязательно привезут больного. Вот мы и сидели в пятницу, строго до самого конца рабочего дня.

    Мой друг Шура успевал получить свои законные пол-литра спирта для обработки инструментария в морге с обязательной трехлитровой банкой молока, положенных ему как патологоанатому, как бы за вредность. А я собирал все съестные припасы, принесенные моими стоматологическими пациентами за неделю в виде подарка: лук, картофель, морковь, сало. Ну вообще всё, чем богато было натуральное деревенское хозяйство. Бывало, и пропустим по пару рюмочек разведенного спирта под сальце. В пятницу, как обычно еще отмечались всевозможные дни рождения, крестины, проводы. Что за неделю не смогли отгулять, то в пятницу отрабатывали на полную катушку. Редко, когда в конце недели приходили трезвыми домой, а там веселье продолжалось по нарастающей.

    И надо же было такому случиться, не успели мы только переехать и толком расставить все оборудование в операционной, как буквально после обеда, доставляют нам по «скорой» пациента, с черепно-мозговой травмы головы.

    Травма эта произошла в одной из деревень. К своему родному дяде из Свердловска, тогда еще он не был Екатеринбургом, прибыл в гости племянник, двадцати с небольшим лет. В это время дядя на тракторе с краном устанавливал железобетонные столбы вдоль дороги и один из столбов сорвался и прямо ударил по затылку гостя. Этому происшествию можно было и не придавать особого значения, мало ли каких травм к нам поступало, если бы не одно обстоятельство. Приезжий племянник, не смотря на свой молодой возраст, был матерым уголовником. Все его тело вдоль и поперек было разрисовано в татуировках. Да и приехал он, как мы потом уже позже узнали, не по своей воле: его просто выселили из Свердловска за 101 километр.

     Была такая воспитательная программа в Советском государстве, всех неугодных элементов: воров, бандитов, проституток, наркоманов и прочий сброд выселять за 101 километр от мест постоянного проживания. Этот контингент вроде бы и не совершил никакого преступления на данный момент, но в виду своей социальной опасности, лучше его убрать с глаз долой. Пускай там колется, стреляется, пьет, режется. А в городе всё спокойней. Считалось, что деревенским людям, проживающих одновременно с этим сбродом, можно с ними общаться, а вот городским гражданам ни в коем случае. Вот такая была мудрая политика государства.

    Мне приходилось бывать в таких местах-поселениях, где обитали все эти условно-преступные элементы. Сказать, что они там исправлялись, было наивно. Там, наоборот еще больше крепло преступное сообщество. Это был настоящий рассадник, парник вновь взращенных преступников, где они все в одной среде, в одном месте только наливались силой и поставляли все более отъявленных мерзавцев и подлецов для строителей коммунизма в СССР. Да и эти пресловутые «строители» мало чем отличались от подлинных преступников. Это уж нам потом просветили во времена перестройки.

    Но вернемся к нашему пациенту. Парню просто некуда было податься, и отправился он в Каргапольский район, в деревню к своему дядюшке, где с ним так жестоко и распорядилась судьба. Любовался работой своего дяди на тракторе и в первый же день приезда получил удар по голове столбом, принося облегчение родным и с избавлением общества от такого криминального элемента.

    Травмированного пациента даже никто из родственников и не стал сопровождать на скорой помощи. Привезли без сознания, без документов, только и фамилия была известна. Милиция вроде бы сопровождала, но потом куда-то подевалась. Видно торопилась провести допрос свидетелей.  При осмотре в правой затылочной области у нашего больного находилась небольшая открытая рана, с минимальными кровотечениями,  да на рентгеновском снимке была видна линия перелома, проходящая через весь череп сверху справа до угла нижней челюсти слева. Как будто какая-то невидимая сила по диагонали разъединила черепные кости топором на две ровные половинки. Только кожа, да мышечные ткани и соединяли голову в едином целом.

    В таких случаях необходимо вызывать санавиацию из Кургана вместе с нейрохирургом. Но когда по телефону мы созвонились с областной больницей и рассказали весь анамнез больного и характер травмы, областной нейрохирург сразу же заявил, что эта травма несовместима с жизнью и смысла в нейрохирургической операции нет, больной через час другой должен умереть. Мы естественно поинтересовались:

    - А если больной не умрет, что тогда делать?

    - Тогда потихоньку готовьтесь к операции, не торопитесь, - вещал голос из трубки, - травма не совместимая с жизнью, уж поверьте моему опыту. Больной может уже при первом разрезе испустить дух. Да, не забудьте ему сделать во время операции трахеостомию, чтобы к вам впоследствии не было никаких претензий…. Ребята, - потом добавил голос из трубки, - вот, не поверите, в кои века собрался с женой пойти в театр и если я опять не пойду, то не знаю, что со мной дома будет. Поймите меня правильно. Сделайте все сами. Если, что я вас прикрою.

    Впервые за всю мою практику мне старшие товарищи советовали не торопиться с операцией. Где-то счет идет на минуты, а здесь: «Не торопитесь, тяните время!» Ну, делать нечего, записали весь разговор с областным нейрохирургом в истории болезни и стали готовиться к операции. Время послеобеденное, да к тому же пятница. Примета опять совпала. Слава Богу, что это было еще не перед праздником. Пришлось остаться в больнице и вместо того, чтобы идти отдыхать, работать.

    Тем временем больного пока перенесли на носилках в отделение, где еще толком ничего не было готово к операции, а оперировать надо, прошло два часа. Состояние больного стабильное, есть небольшое снижение давления, но дышит, не хрипит, никаких предсмертных симптомов не наблюдается. Только отсутствуют все мышечные рефлексы. Еще не труп, а состояние хуже, чем у покойника. Что делать? Куда уж больше тянуть. Потом еще вдруг скажут, почему так долго готовили к операции.

    (продолжение следует...)

    💡 А также по теме: