• Глава 11. Последние дни учебы (Часть 2)

    Предгосовские недели в общежитии мало, чем отличались от всех предыдущих. Слоняющиеся без дела по комнатам пятикурсники, мечтающие где-нибудь на халяву выпить у меньших своих собратьев по факультету, запах жареного картофеля из кухни, тишина в отдельных каморках, где занимались любовью или играли в карты. Все как обычно. Браться за учебники не было никакого смысла. В вечернее время лишь только самые отчаянные сидели в библиотеке за книгой или запирались в комнате. Это мало кому-нибудь удавалось. Находились друзья, насильно вытаскивающие своих сокурсников, приглашали играть в карты или отмечать чей-нибудь праздник.

    - Санька, пойдем поиграем в карты, - предложил Анатолий, - кажется у Комара, собралась компания. Глядишь, выиграем, да и сгоношимся еще на одну бутылку.

    -Поиграть можно, только пить эту «бормотуху» я больше не буду. Смотри, кажется, вот в этой комнате играют, смотри какая тишина стоит, - показал я на одну из дверей.

    -Нет, здесь Вовка, опять к себе девку привел, вот, смотри, я сейчас буду стучать, и никто дверь не откроет - сказал Анатолий и, ударив пару, раз кулаком по косяку, нажал на дверь. Она неожиданно распахнулась и нашему взору предстала голая задница нашего сокурсника, мерно поднимающаяся над кроватью. – Прошу пардону….

    -Да, пошли вы к черту, - прохрипел из комнаты мужской голос, а женский голос визгливо крикнул, - Закройте дверь, как вам не стыдно!

    -Это нам еще и стыдно должно быть. Сами двери не закрывают, а мы же и виноваты. Вова, совсем охренел, кого он опять притащил? Что-то голос женский мне незнаком, - стал рассуждать Анатолий, закрывая дверь, - а, все они на одно лицо, - и крикнул в закрытую дверь, - может вам помочь?

    -Сами пока справимся, …далеко не уходи, потом поможешь, - донесся из-за двери Вовкин глухой голос.

    -Ты, слышал, Сань? Говорит, что далеко уходить не надо! А что, я всегда готов помочь другу.

    Тем временем общежитие, как и во все вечерние часы оживало. Студенты возвращались с занятий, с библиотеки. Понеслись по этажам, гремя кастрюлями и сковородками, проголодавшаяся свора школяров младших курсов. Нам, как выпускникам уже было не солидно толкаться на кухне, караулить свою посуду. Проще было примазаться к какой-нибудь комнате, справляющей очередной праздник. А поводов гулять было предостаточно. Успешно сданный зачет, отработка пропущенных занятий, допуск к экзаменационной сессии. Так уж получалось, что успешно учившиеся студенты в течение семестра, без проблем допускались к экзаменам, а те, кто валял полностью дурака в течение года, последние две недели перед экзаменами, работали в поте лица. Главной целью было допуск до сессии.

    Нам же, как выпускникам дали полную поблажку. Все сдали, всех допустили, а до «госов» почти еще две недели. Чем заняться? Ни у кого и в мыслях не было начинать готовиться к экзамену заранее, тем более, что первым предметом сдавали философию. Я заранее взял в библиотеке толстущий том по основам философии. Учебник под редакцией Афанасьева, как считали наши преподаватели, годился лишь только для домохозяек или учащихся профтехучилищ. Поэтому рекомендовали для подготовки к госэкзамену только этот манускрипт. Подумал, что в течение двух недель смогу потихоньку прочитать учебник, но как показали последующие дни, дальше предисловия и введения, я и не смог осилить.

    Жившие в студенческих общежитиях знают, какой особый статус имеют выпускники перед остальными студентами. Это как «деды» в армии. Правда, такого беспредела, как физического издевательства над личностью никогда не допускали, но имели ряд преимуществ перед студентами младших курсов. Пятикурсник был желанным гостем в любой комнате. Ты мог свободно зайти в комнату, и тебя обязательно усаживали за стол, угощали, оказывали знаки внимания. А ты, начинал разглагольствовать о трудной учебе, о порядке сдачи экзаменов, какому преподавателю лучше сдавать, рассказывать байки о студенческой жизни. Перво-второкурсники, с огромными глазами смотрели на тебя, как на божество. Им все было интересно услышать. Да, видно это будет всегда, потому, что и сам, будучи первокурсником, внимал любому слову выпускника.

    Вот мы с Толей и решили найти комнату, где можно было спокойно поужинать, потом пойти играть в карты.

    Искать ее долго не пришлось. Для этого надо было только несколько минут постоять возле кухни и отследить, чья же кастрюля так аппетитно пахнет. А уж напроситься в гости, это уже дело техники. Можно было совершенно не знать студентов младших курсов, а вот они уж всех пятикурсников обязательно знали. Так и на сей раз, отужинав в свое удовольствие и поблагодарив хозяев за гостеприимство, мы пошли искать партнеров для карточной игры.

    Если были деньги и торопиться особо, никуда не надо, то садились расписывать пульку. Если собиралось больше народу, чем для игры в преферанс, то играли в «секу» или «храп». Обычно, кто проигрывал, то на проигравшую сумму бегал в магазин за вином и закуской. Бесплатно угощал своих товарищей. А так как все проигрывали поочередно, то и угощали каждый день по очереди. При абсолютном безденежьи, играли на раздевание в «дурака». Если играли с нами девчонки, то было интересно играть. Все это заканчивалось всеобщим грехопадением и веселой студенческой оргией.

    На следующий день можно было только сказать, что вечер удался.

    Так и проходили те две свободные недели до первого «госа», экзамена по философии. А тут как назло и очень теплая погода установилась, нехарактерная для последних майских денечков. Все студенты рванули на свой студенческий пляж, а он располагался буквально недалеко от медицинского института. Надо было только дорогу перейти и спуститься вниз к Иртышу. Это сейчас здесь понастроили громадные коттеджи «новые русские», а тогда тридцать лет назад, была только дикая природа и бескрайний песчаный берег. Левобережный мост через реку только начинали строить и еще не успели полностью загадить эту часть города.

    На берегу, прямо недалеко от воды располагалась небольшая спортивная площадка, окруженная со всех сторон 20-30 метровыми соснами, невесть кем здесь посаженными. Если условно провести границу от областной телевышки и дальше в городок Нефтяников, то по правому берегу Иртыша располагались последовательно корпуса вначале Автодорожного института - «СибАДи», далее медицинского санитарно-гигиенического корпуса, потом политехнического и так до самого парка культуры и отдыха Советского района. Это потом уже появились корпуса Университета, дальше вниз по Иртышу, но в наше время их еще не было.

    Так вот эта самая спортивная площадка и находилась как раз посередине этого огромного пляжа, и сюда приходили загорать студенты со всех институтов города, натягивали волейбольную сетку и гоняли мяч целый день, изредка купаясь в водах Иртыша.

    Чем сидеть в душных комнатах общежития студенты и приходили готовиться к экзаменам на пляж, прихватив из комнат одеяла, подушки, воду, еду и учебники. Чаще всего учебники и конспекты забывали в комнате, но вот стаканы и посуду под алкоголь никто не забывал. Времени на изучение экзаменационных вопросов обычно хватало самое большее на час, потом появлялась шумная компания студентов, празднующих очередное событие и, подготовка к экзаменам завершалась. У вновь прибывших, как всегда было много выпивки и совершенно не было стаканов. Они начинали обходить пляж, спрашивать у всех подряд тару, а тут и мы с умным видом и со стаканом в руках. А так как все студенты в общежитии друг друга знают очень хорошо, то, попросив стакан, нельзя не пригласить к застолью своего товарища.

    Учебник откладывался в сторону, с глаз долой, в сторону, главное его вечером не забыть. Все-таки библиотечное имущество. И начинался «пир на весь мир»! Заканчивалось все это ближе к заходу к солнца, а вечерние часы ничем особенным не отличались от предыдущих. К вечеру многие успевали проспаться, на свежем воздухе. Потом снова начинали собирать деньги на выпивку и веселой толпой устремлялись к дверям родного общежития, по пути затарившись спиртным. Все эти гулянки заканчивались ближе к первому госэкзамену, да и то, по простой причине – деньги кончились.

    Но вот, наконец, и наступили «госы». Первый экзамен сдавали по философии, но в эту дисциплину умудрились втиснуть вопросы по истории КПСС, политэкономии, научному атеизму и научному коммунизму. Сюда обязательно входили вопросы по очередному пленуму или очередному съезду КПСС. Мы с содроганием думали, что не дай бог в эти дни пройдет очередное совещание в Москве всех прогрессивных стран в борьбе за мир. Тут уже волей-неволей придется изучать эти материалы по газетам. К нашему счастью судьбоносных совещаний в последние майские дни не случилось и, овладев поверхностно знаниями по любимому учебнику Афанасьева, мы подошли к первому госэкзамену.

    В один день принимали экзамены у четырех групп и за три дня весь курс полностью сдавал первый предмет. Наша родная  руппа сдавала экзамен в первый день и к зависти и небольшому раздражению других групп, еще не сдавших «гос», мы гуляли три дня свою сдачу, а когда сдавала последняя группа, мы уже присоединялись к ним. Успешная сдача отмечалась таким образом дней пять-шесть и для подготовки к следующему экзамену оставалось два-три дня. Но этих дней хватало лишь только на то, чтобы просмотреть бегло все вопросы и с наглой рожей идти на госэкзамен.

    По сравнению с семестровыми экзаменами госы сдавать было одно удовольствие. Нас сразу же запускали человек 20-30 в большую аудиторию, где вдоль стен стояли столы, за которыми восседали экзаменаторы. Взять нужный билет здесь уже было проблематично. Лаборантки не участвовали в раскладке билетов, это делали сами экзаменаторы и преподаватели профильной кафедры. Единственно, кто нам помогал, так это наш деканатский секретарь Ольга Анатольевна. Через четко работающую студенческую связь мы знали, где находятся первые номера, а с какой стороны находятся последние билеты. Поэтому для выпускников попадающих в первую двадцатку в экзаменационную аудиторию, было некоторое преимущество. Можно было надеяться, что, выучив только первые или последние номера билетов, появлялся счастливый случай вытащить нужный билет. Но чаще, какой-нибудь вредный экзаменатор, демонстративно при нас перемешивал все билеты, и вытащить счастливый номер, уже не было никаких шансов.

    На этом экзамене все обошлось благополучно. Только два или три студента получили предупреждения. Остальные получили тройки, четверки и лишь небольшая группа пятерки. Кого–то даже и отметили за отличный ответ. Из нашей группы никто в это число не попал. Философы очень благосклонно отнеслись к нашим ответам. Да и мы старались попасть к тому преподавателю, который вел у нас практические занятия, семинары.

    Вспоминается один случай из студенческой жизни. Как-то сразу же после одной уборочной, приехали мы в свое родное общежитие, ну и по студенческой традиции решили организовать небольшую пирушку. И надо же на беду в этот вечер профком вместе со студсоветом общежития проводил очередной рейд по проверке морального облика и жизни студентов. Во главе этой комиссии вышагивала наша сокурсница Клара Мертвищева, бывшая в ту пору председателем студенческого профкома и свора лизоблюдов с фотографом общежития. Мы же только приехали на автобусе из района и как были в фуфайках и кирзовых сапогах расположились в одной из комнат. Так уж получилось, что наша компания, человек десять, попалась самая разношерстная. Все с одного курса, но никогда вместе со мной ранее не участвовавшая в гулянках. Да и преимущественно все были городские, а так как не хотелось сразу же ехать домой к родителям, завернули в общагу. Деньги у всех были, с уборочной ехали шумной компанией и решили просто отметить окончание сельхозработ. Еще только как мы ввалились шумной толпой в общежитие студенты, дежурившие на вахте предупредили, что ожидается комиссия, но видно мы нюх потеряли, и не обратили на это предупреждение внимания. Сидели тихо в комнате, бесшумно передвигая тарелки с закуской и стаканы. Вдруг раздался стук в дверь. Все замерли. Дверь по студенческой традиции была завешена байковым одеялом и ни один звук не должен был проникать наружу. Но в этот раз в дверь постучали, мы затаились. Услышали звуки уходящих шагов и продолжили обмывание конца уборочной. Минут через пять снова раздался стук. На сей раз, послышался голос Клары Мертвищевой:

    -Ребята, откройте, пожалуйста!

    -Так это же наша Клара, давай ее пригласим к столу, - предложил кто-то из нас, - своя же все-таки.

    И дернул нас черт пойти открывать дверь. Только открыли, как в комнату ввалились человек десять студенческих подхалимов, никогда не бывающих на уборочных по состоянию здоровья и успешно продвигающихся с одного курса на другой, благодаря своей общественной работе, но только не за счет своего ума. Увидев наше застолье, Клара Мертвищева прямо обрадовалась и скомандовала фотографу:

    -Сфотографируйте, весь этот бардак, - и уже обращаясь ко всем нам, сказала, - а с вами со всеми, голубчики, будем разбираться на комитете комсомола. Для вас всех это добром не кончится. Я вам это обещаю.

    Мы стали говорить, что только приехали с уборочной, решили отужинать, устали, еще даже не успели переодеться, но для Мертвищевой это был пустой звук. Не помогли никакие увещевания, что мы с одного курса, что надо иметь простую человеческую совесть, Клара нас не слышала, только ей одной знакомым звериным чутьем нашла и вытащила бутылку вина из-под кровати, заранее спрятанную и продолжала командовать:

    -Вот, с бутылкой их всех сфотографируйте! Пусть все узнают, что творится в общежитии.

    Фотография нашей компании вскоре появилась в стенгазете, где была такая зловещая надпись: «Позор пьяницам и дебоширам в общежитии!» и чуть ниже более мелким почерком: «За аморальное поведение выселены из общежития следующие студенты» и шел большой список провинившихся студентов. С городских студентов чего можно взять? А нам общежитским, лишение крова создавало большие проблемы. Посреди зимы очень трудно было в то время найти квартиру.

    Но прежде чем выселить из общежития, нас вначале разобрали в профкоме института, а затем передали дело в комитет комсомола. Где-то в конце декабря нас, наконец, и вызвали на комитет. Мы уже и забыли, за что нас решили разбирать. Из нашей компании, а нас было десять человек, пришли только трое. Остальные просто игнорировали приглашение на «комсомольские разборки». Среди «приглашенных» были Нина Меккерова и Ирина Шумилова. У Нины отец в то время занимал высокую должность в обкоме КПСС – был вторым секретарем обкома. И это обстоятельство нам и сыграло на руку. Не будут же из института выгонять дочку второго секретаря обкома. Тем более уже из общежития выгнали, где она сроду и не жила. Вызывают всех нас троих. В комнате сидят человек двадцать комсомольских вожаков. Заседание вел Анатолий Иванов. Первым делом нас кто-то из секретарей спросил: «А вы после того злополучного пьянства, больше вместе никогда не выпивали?» Ответ был самым правдивым, дружно отвечаем, что больше никогда и не пили, и никогда вместе и не встречались. Вот в этот момент инициативу перехватил Анатолий и сказал: «Вот видите, студенты полностью осознали свой проступок, можно сказать, исправились. У меня есть предложение: объявить им устный выговор и этим ограничиться. Комсомольцы встали на истинный путь исправления!»

    На этом все дебаты и закончились. Комитетчикам ничего не оставалось сделать, как согласиться с мнением своего секретаря. Иванов свои слова произнес на полном серьезе, только глаза, искрящиеся от внутреннего смеха, говорили, что ему все эти разборки абсолютно безразличны.

    Уже позднее, когда прошло столько лет, спросил у Анатолия: «Помнит ли он этот случай и почему решил нас защищать?» Толя ответил кратко: «Мне всегда было жалко студентов. Подумаешь преступление, собрались выпить студенты. У нас в те времена, в комитете некоторые члены, днями не просыхали, а тут какой-то единичный случай! На то он и студент, чтобы пить, гулять и веселиться!»

    Вот такому прекрасному преподавателю мы и старались сдать наш первый госэкзамен. Но мне не повезло. Попал к доценту кафедры Валентину Александровичу Муранову, к сожалению безвременно ушедшему от нас. Валентин Александрович, правда, тоже не долго слушал философский мой лепет. Поставил «хорошо» и отправил восвояси.

    Следующим «госом» у нас был экзамен по «внутренним болезням». Вы спросите: «Зачем стоматологу внутренние болезни?» Мы тоже долго не могли этого понять, но спрашивали нас по полной программе, как студентов лечебного факультета. Утешала лишь одна мысль, что мы кроме терапии, разбираемся еще и в стоматологии, а они студенты-лечебники нет. Вначале экзамена мы сдавали историю болезни и больного кому-нибудь из ассистентов. Клиницисты мы были неважные и ассистенты старались всячески подсказать, потому, что за те тридцать-сорок минут невозможно правильно поставить диагноз. Сдав больного, мы переходили в аудиторию, где в течение целых двух часов сидели одни в аудитории, без экзаменаторов. Только лаборанты кафедры следили за порядком, а больше никого.

    Временами кто-нибудь заходил в аудиторию из преподавателей. Обходил столы, смотрел на студенческие записи и если видел, что студент сидит и тупо смотрит на чистые пронумерованные листы, старался подсказать основные мысли. Когда же он уходил, то мы подбегали к входной двери и просили у ожидающих сдачи экзаменов студентов помочь найти в учебнике интересующий нас ответ. Когда же поняли, что нас никто толком и не контролирует, то мы просто брали учебник в аудиторию и старательно лихорадочно все списывали. Лаборанты нам не мешали. Делали вид, что заняты своим делом, а то, что все списывают, им на это было глубоко наплевать. Только перед самым приходом экзаменаторов лаборанты активизировались, заставили все учебники вынести из аудитории. Экзамен прошел без всяких осложнений. За два часа все успели подготовиться и бойко ответить на вопросы экзаменаторов.

    Остальные три экзамена по нашим родным стоматологическим дисциплинам прошли на «ура». Никаких предупреждений, только четверки и пятерки.

    После сдачи всех экзаменов мы торжественно приняли клятву Гиппократа в Театре Юного Зрителя. Здесь собрались все факультеты. Зал был переполнен. Профессора делали напутственные речи, деканы напоминали, что через два дня необходимо придти в деканат для получения дипломов вместе с обходными листами. Нам специально дали эти два дня, так как необходимо было собрать более десяти подписей, начиная с профкома института, кончая кафедрой физкультуры. Ведь многие студенты, взяв лыжи еще на первом курсе, давно уже забыли, что должны отчитаться перед кафедрой. Также много должников было и в библиотеке. Вот здесь, в самые последние дни необходимо было охранять свои учебники. Зная по опыту прошлых лет, что студенты выпускных курсов воруют учебники у младших курсов. Ни один учебник нельзя было оставлять даже на минуту в библиотеке. Зазеваешься, а учебника уже и нет.

    Но были еще и такие уникумы, доставшие или сами изготовившие штампы по всем пунктам обходного листа. За бутылку вина можно было в обходном листе поставить любой штамп. У меня, слава богу, никаких задолженностей перед библиотекой не было, а на лыжах кататься я не любил и поэтому обходной лист подписал очень быстро.

    Вечером нас ожидал торжественный ужин в одном из ресторанов города Омска. На этом вечере собрались все преподаватели, декан с замдеканом и ректор института. В этот год старый ректор сдавал свои полномочия новому. И вот оба ректора приехали на наш юбилейный вечер. Для нас это, конечно, была большая честь. Ведь в этот вечер все факультеты праздновали окончание института, а вот пришли к нам.

    Столы ломились от всевозможной закуски. Водки, вина, пива было много. Вокально-инструментальный ресторанный ансамбль играл, не прерываясь ни на минуту. Все веселились и плясали от души. Но вот здесь и случилась одна пренеприятная история, повлиявшая на все последующие выпускные вечера. Ассистент кафедры терапевтической стоматологии Юрий Степанович Гусев танцевал с одной из студенток – Олечкой Крайновой. После окончания танца, находясь в приличном подпитии, Оля заявила, что у нее пропало золотое кольцо, и она считает, что его украл Гусев. Бедный Юрий Степанович, порядочный честнейший человек, слова не мог сказать от возмущения, но Крайнова, видно сама потеряла по пьянке кольцо и решила все свалить на бедного преподавателя. Пытались замять этот скандал прямо на вечере, да куда уж там. Оля закатила истерику. Кончилось все дело тем, что после нашего памятного вечера ректор запретил гулять преподавателям на выпускных вечерах.

    Расходились с вечера далеко за полночь. Половина студентов поехала догуливать в общежитие, а остальные разъехались кто куда. Утром собрались все общежитские в одной комнате и стали обмениваться своими ночными приключениями.

    Трагикомичный случай произошел с одним из наших студентов. Он с вечера со своей сокурсницей двинул в сторону Зеленого острова. Тогда эта зона отдыха представляла собой заросли дикого кустарника, джунглей мусора и массы укромных уголков. Здесь обычно бомжевало все отребье города Омска, ввиду нахождения в одном из мест пивного ларька. С пивом в те годы была большая напряженка, и эта пивная точка пользовалась огромной популярностью у всего взрослого городского населения. Отстояв часовую очередь и заполнив все возможные трехлитровые емкости с теплым пенным напитком под гордым названием «Жигулевское», завсегдатаи тут же справляли и малую и большую нужду, и тут же ложились отдыхать под тенистыми кустами. Милиция это место обходило стороной, да и что было взять с этих всех пропившихся личностей.

    Вот сюда и пришел со своей подругой наш сокурсник. Уютно расположившись в одной из лодок, разбросанных по всему Иртышскому пляжу, занялся он со своей подругой любовью, а когда кончил все свои мужские дела, начал было подниматься, как почувствовал, что ему в спину упирается что-то острое. Оглянулся и видит, стоят три бугая, довольно неприятной наружности, а один из них ему и говорит:

    -Слушай, парень, мы за тобой уже с полчаса наблюдаем. И ты, знаешь, прямо завидно стало, как ты со своей девушкой здесь развлекаешься. Не уступишь ли ты ее нам на часок?

    -Да, я, знаете… и, не знаю, что вам и сказать, как на это посмотрит моя подруга…

    -А, что ей смотреть, ты не захочешь, так мы тебя быстро успокоим, - с ухмылкой произнес амбал и при этом слегка надавил ножом в спину, - а если она добровольно согласится, то иди себе на все четыре стороны. Мы тебя не знаем и ты нас. Согласен?

    Нашему другу ничего не оставалось, как жалобно посмотреть на свою партнершу. Хмель моментально выветрился из его головы. И какая-такая любовь, лишь бы ноги унести отсюда скорей. На выручку пришла девушка.

    -Ладно, мужики, отстаньте от парня, пускай идет домой… я, согласна.

    -Ну, вот и хорошо, иди парень своей дорогой, - и, убрав нож, повернулся к девушке, - а ты молодец, сладкая наша….

    Не помня себя от страха, не оглядываясь, припустил наш герой к себе в общежитие, зарекаясь, когда- либо еще ходить на этот проклятый Зеленый остров.

    Другие истории были менее интересны. Один из наших выпускников ночевал на железнодорожном вокзале, другой ночевал на площади Ленина, в кустах недалеко от сквера имени «Борцов революции». Как он нам рассказал, его разбудила льющаяся со всех сторон вода. Рано утром включили оросительную систему и полностью залили его праздничный костюм. Только самые стойкие и трезвые ночевали в общежитии. Вернее колобродили всю ночь, не давая спать студентам младших курсов.

    Утром следующего дня собрались опять все выпускники в одной из комнат, и началось веселье. Младшие курсы старались не мешать дипломированным специалистам. Все попрятались по свои комнатам, а кто-то заранее уехал готовиться к сессии у родственников или в библиотеке. Кто-то из нашей компании решил сжечь свой медицинский белый халат. Для этой цели снял столешницу с кухонного стола, благо она была оцинкована железом и положил ее на пол. Эта идея понравилась всем выпускникам и, собрав с десяток халатов, под улюлюканье и танцы вокруг импровизированного костра, сожгли весь свой мягкий инвентарь. 

    Пожару не дали распространиться по всему общежитию. Как бравые пожарники из своих естественных брандспойтов обильно полили остатки догорающих халатов. На этом веселье не закончилось. Кто-то вспомнил, что в Италии перед Рождеством выкидывают все старые вещи и мебель в окно. И полетели со второго этажа на землю весь хлам, скопившийся за годы учебы. Табуретки, стулья, а из одной комнаты даже старый платяной шкаф полетел из окна, вдребезги разбивались о землю, пугая прохожих. Наши соседи с лечебного факультета, по старой традиции, жившие на четвертом - пятом этажах, тоже от нас не отставали, кто-то из окна выбросил телевизор. Бедный «ящик для идиотов» разлетелся на мелкие кусочки, и вызвал дикий восторг у всех студентов общаги.

    После успешно проведенных актов вандализма всей толпой пошли на пляж, но не на берег Иртыша, а на котлованы, в то время находившиеся в районе телевизионной студии. Сейчас на этом месте проходит дорожная магистраль, связывающая правый берег Иртыша с левым, посредством автомобильного моста.

    В ближайшем винном магазине случайно натолкнулись на залежи истинно студенческого вина под гордым названием «Ркацители», да и по цене доступной – всего за 1 рубль 52 копейки за 0,7 литра. Каким путем оно попало в Сибирь из солнечной Грузии, одному Богу известно, но пользовалось популярностью среди студентов, благодаря своей низкой цене, большей вместимостью стеклотары и вполне сносному вкусу. Хотя не исключено, что это вино также где-нибудь производили в одном из подпольных винных заводиков, расположенного где-нибудь на территории закрытой овощной базы. Да и ареал распространения этого напитка находился в местах проживания студентов, то есть в городке Нефтяников, в центре города такого вина днем с огнем не сыщешь. Там царил знаменитый «Солнцедар» со своим неразлучным другом «Вермутом» и подругой, горькой настойкой «Полынная».

    Отоварившись энным количеством сухого пойла, из расчета по три бутылки на брата, добравшись до водоема, расположились на живописном берегу. Погода в конце июня выдалась жаркой. Народу, даже в этот один из будних дней, собралось много. В основном это были студенты из близлежащих общежитий. У многих в руках были конспекты лекций и учебники. Другие же студенты просто загорали и от безделья созерцали голубую гладь котлована, а заодно выискивали очередную подружку для постельных утех. Мы же, сбросив тяжкий груз студенческих лет, по привычке расстелив байковые одеяла, расположились тесной компанией. Накопленный в крови, за предыдущие дни алкоголь, быстро свалил всех нас от новых излияний. Проспав несколько часов на пляже, уже ближе к вечеру, потянулись мы в свое родное общежитие. Завтра надо было получать дипломы, сдать все белье кастелянше и … прощай вольготная студенческая жизнь.

    Не обошлось и без неприятностей. В часы нашего безумного студенческого веселья, кто-то из наших сокурсников позвонил в деканат и пожаловался, что мы, выпускники переломали всю мебель в комнатах и все повыбрасывали в окно. При получении диплома наш декан, добрейший Вячеслав Иванович Карницкий, все смотрел на меня с подозрением и, не вытерпев, спросил:

     

    -  А мне тут позвонили и сказали, что вы, Александр со своими дружками мертвецки пьяные и продолжаете буянить уже третий день?

    -  Да, Вы, что Вячеслав Иванович? Кто это мог сказать такую гадость про нас? Да, мы вчера и в общежитии не были, весь день на пляже прозагорали!

    -  Ну, ладно, я и сам вижу, видно остались у вас недруги-завистники, что даже сейчас, когда собственно и делить нечего, так все равно любую пакость сотворить хотят!

    -  А, кто это вам звонил, - полюбопытствовал я.

    -  Я не хочу больше никаких эксцессов, а тебе Саш советую, давай-ка, постарайся в 24 часа покинуть город Омск. Не надо больше никаких разборок, вот распишись в получении диплома и давай дуй к своим родителям, а еще лучше, поезжай в Курган, в облздравотдел и отметься в отделе кадров, что прибыл по месту распределения. Следуя совету нашего декана, я в тот же вечер купил билет на поезд до Кургана и уехал на долгие четыре года покорять сельское здравоохранение.

    💡 А также по теме: