• Глава 10: В круге первого (часть 3)

    Кадры не решают ничего

    Владимир Николаевич Шевченко — руководитель протокола Ельцина. Другими словами, он был составителем официальных мероприятий. Работал в аппарате Горбачева до самого развала Союза, был последним, кто проводил его из Кремля. Но оказался нужен новой власти. В начале 1992-го Ельцин его утвердил в той же самой должности, и в ней Шевченко проработал до самой отставки Б.Н. И снова не остался без дела, его пригласил на должность советника второй Президент России — Владимир Путин. 

    Характеристику Шевченко можно уместить в трех словах: отзывчивый, доброжелательный, интеллигентный. И вовсе не мрачный, застегнутый на все пуговицы чиновник, а, наоборот, приветливый человек, который может рассказать много интересного. Понятно, что и у него есть граница откровенности, но мы до нее никогда не доходили. Я интуитивно чувствовал, что можно спрашивать, а что — нельзя. 

    Как-то я поинтересовался у Владимира Николаевича: 

    — Как вы работаете? Неужели едете в ту страну, куда собирается Ельцин, и начинаете ходить, изучать? Даже ступеньки, по которым он будет ходить, считаете... 

    — Почти так. Вместе с сотрудниками из службы безопасности проходим весь маршрут. Да, иногда и ступеньки считали, особенно когда Борис Николаевич болел. Случалось, просили принимающую сторону поменять входы и выходы. 

    — А были необычные просьбы у ваших коллег? 

    — Однажды, правда давно, премьер Великобритании Маргарет Тэтчер посещала ГУМ, а бывший президент США Ричард Никсон ходил на московский рынок. Конечно, было нелегко устраивать такие мероприятия. 

    — Вы советовали Ельцину, что дарить гостю или хозяину? 

    — Да, мы изучаем вкусы, пристрастия зарубежных лидеров. Например, для королевы Англии Елизаветы, у которой есть превосходное собрание фарфора, специально изготовили чайник с двумя чашками. А президенту США Рейгану подарили седло, поскольку он был неравнодушен к лошадям. 

    Что дарили Борису Николаевичу? Зная, что он увлекается теннисом, часто вручали соответствующее снаряжение: ракетки, мячи, костюмы. А президент потом все это отдавал спортсменам. 

    Однажды я все же увлекся расспросами: 

    — А что произошло в Ирландии, когда Ельцин не вышел из самолета? 

    — Проспал Борис Николаевич — кажется, ему слишком большую дозу снотворного дали… 

    — И больше ничего? 

    Он с улыбкой посмотрел на меня и развел руками. 

    Спрашивать, почему Ельцину вздумалось дирижировать оркестром во время визита в Германию, я уже не стал... 

    Недавно Шевченко выпустил книжку о кремлевском быте: «Повседневная жизнь Кремля при президентах» — любопытный рассказ о президентской власти и механизме ее работы. Не исключено, что это первая книга, написанная шефом протокола главы государства. Во всяком случае, в библиотеке конгресса США подобных изданий нет. Есть в книге и про «ядерный чемоданчик» президента, и про то, как осуществляется его охрана и как работает специальная связь, что такое президентский полк и какие мелодии играет президентский оркестр. Можно мысленно побывать в главном кабинете Кремля и познакомиться с графиком работы первого человека государства, услышать мнение о стиле разговора по телефону, полюбопытствовать насчет меню и даже заглянуть в платежную ведомость президента. В общем, должность хорошая, хоть и хлопотная... 

    Вспомню добрым словом еще несколько человек — помощников Ельцина Виктора Илюшина, Михаила Краснова, Дмитрия Рюрикова. Общение с ними было нечастым, но приятным. 

    Мое длительное дружеское общение с этими людьми из ближайшего окружения Б.Н.Ельцина позволяет утверждать, что все они — люди очень талантливые и обладают множеством ценных качеств. Но как же итог их работы? Многие ли свои прекрасные намерения удалось им осуществить? Увы, известное изречение вождя «Кадры решают все» на практике не оправдалось. Сизифами моих героев назвать нельзя, но КПД их действий оказался до обидного мал. Причин тому — множество. 

    Постоянная конфронтация между президентским окружением и правительством, с одной стороны, и Верховным Советом, а потом и Думой, с другой, редко позволяла принимать конструктивные решения. Депутаты, как прежде, так и теперь, чаще озабочены личным, нежели общим благополучием. К тому же большая часть этих людей никогда не была способна решать серьезные государственные задачи — не хватает знаний, квалификации, да и просто желания. Не зря же давно прекращены прямые телевизионные трансляции из здания на Охотном Ряду: репортажи о трудовых буднях законодателей, их нравы, поведение и речи могут кого угодно, даже самых невозмутимых, повергнуть в шок и уныние... 

    К сожалению, уровень некоторых министров, как моральный, так и профессиональный, тоже оставляет желать лучшего; сегодня он вполне сравним с депутатским по эффективности, точнее ее отсутствию. И даже одна-две яркие фигуры не делают погоды. 

    Но то беды сегодняшние. Раньше борьба кипела с нешуточным накалом, хотя самый главный, авторитетный и опытный игрок, как выражаются спортивные комментаторы, явно выпадал из ансамбля исполнительной власти. Едва в стране устанавливался штиль, явный или мнимый, глава государства погружался в глубокий сон, и протрезвить, пардон, разбудить его способен был лишь политический пожар или ураган. Тогда он поднимался, худо-бедно наводил порядок и снова засыпал. Или исчезал. Можно себе представить состояние президентского окружения, привыкшего к разочарованиям, неприятным сюрпризам, словом, к тому, что выстраданное, задуманное ими быстро устаревает, ибо первое государственное лицо все реже и реже проявляло интерес к их работе. 

    Народ усмехался, догадываясь о причинах ельцинских отлучек, и равнодушно принимал незатейливую версию: Б.Н. работает с документами. Видимо, бумаг было множество, ибо пропадал он надолго. Ситуация породила шутку: «Ельцин сегодня — это Брежнев вчера», так как больной президент мучительно напоминал немощного Генерального секретаря. Страна регулярно оставалась без надзора, стало быть, большие и малые начальники могли работать, а могли и игнорировать свои обязанности. Высказывались трезвые и честные мысли, предлагались конструктивные решения, но их ждала гибель в болоте апатии, болтовни, коррупции. 

    Власть дискредитировала себя. Демократы и демократия — все и вся — превратились в символ обмана и несчастий, хотя помыслы многих были, безусловно, чисты. Даже романтичны. Это я про своих героев — моих знакомых и друзей. Иногда мы отмечаем «поминки» по нашим надеждам. Поначалу бывает нестерпимо грустно, потом настроение постепенно улучшается — все вспоминают, какое это было замечательное время и как вместе нам было хорошо... 

    Несколько строк о еще одном известном российском политике. Я познакомился с Евгением Максимовичем Примаковым, когда он возглавлял правительство. Когда меня ему представили, я тут же объявил: 

    — Не беспокойтесь, я ничего у вас просить не буду. 

    На что премьер-министр вполне серьезно ответил: 

    — А я, наоборот, буду. 

    — И что же? 

    — Как что? Я старею, а вы врач. Мало ли что может случиться со здоровьем? Вот тогда и придется к вам обратиться. 

    Впрочем, до сих пор его проблемы требовали других врачей... 

    В разговорах с Примаковым я не раз убеждался, что он очень начитанный и эрудированный человек с безукоризненной репутацией. И с чувством юмора у Евгения Максимовича все в порядке. Очень жалею, что ему не дали себя проявить на посту премьера — тогда, как вы помните, Ельцин с невероятной скоростью менял глав правительства. И, как известно, без особого успеха. Толку быть и не могло, поскольку на премьеров давил не только сам Борис Николаевич, но и его окружение, так называемая «семья»... 

    «Политическую» главу хочу завершить лаконичным портретом Александра Бовина — журналиста и дипломата, первого посла России в Израиле, который, к сожалению, не так давно ушел из жизни. Многие наверняка помнят его еще по публицистическим передачам советского телевидения: он вел «Международную панораму» и «Девятую студию». Удивляло, что этот человек довольно лояльно высказывался о Западе, в отличие от многих журналистов-международников. Пристрастен Александр Евгеньевич был и к Израилю, поэтому многим казалось, что он — еврей. На что он отвечал: «К сожалению, нет». А родом он был с Дона... 

    Говорят, что в хорошем человеке всего должно быть много. Бовин полностью оправдывал это выражение: он и весил немало, и таланта у него хватало, и человек он был очень порядочный. Если же говорить о нем совсем коротко, это был незаурядный человек. Личность! 

    Александр Евгеньевич не был записным остряком, но шутить любил. Причем качественно. Да и в книгах, особенно в последней — «Пять лет среди евреев и мидовцев», наглядно проявилась его тонкая ирония. Мне же он красочно, с массой смешных подробностей рассказывал, как худел в Израиле. Проявив невиданное мужество, беспощадно умерив свой громадный аппетит, — а покушать он любил и знал в хорошей еде толк, — он сбросил почти 70 килограммов! Это была целая сага, над которой я безудержно смеялся. 

    Когда интересовались его здоровьем, Бовин отвечал: «Патология в норме». А вот другой вопрос и другой его ответ: «Что вам особенно бросилось в глаза в Израиле?» — «Много евреев». 

    Говорят, что на вопрос, чем бы он занялся, если бы удалось повторить жизнь, Бовин неожиданно заявил: «Математикой, это моя первая любовь». Может, потому, что разочаровался в политике?

    💡 А также по теме: