• Димкины каникулы (Глава 8)

    Не позвонил, не пришел ночевать! — строго сказала мама. — А я уже Васькиной матери звонила!.. Ой, Димка, смотри!

    — Ничего, с новым папой будет лучше! — сказал Димка.

    И увидел, что мама заплакала.

    — Прости! — выкрикнул Димка и, рванувшись вперед, обнял маму. И сам заплакал в ее объятиях.

    Лучшие минуты жизни были связаны с мамой... Лучшие воспоминания... Сама жизнь — такая сложная теперь — была маминым подарком. И вот из-за него мама плакала, хотя он вовсе не хотел этого... Как-то так само собой получилось, помимо его воли.

    Наплакавшись, мама его поцеловала и ушла — был ее последний отпускной день... Гера уехал в спорткомитет. Дима остался один и начал разрабатывать свой сустав.

    Заставлял себя приседать, равномерно опираясь на обе ноги. В правом суставе при этом раздавался громкий треск, и Дима корчился от боли. Сустав трещал и не хотел сгибаться. Треск пугал. Разве мог он вести к лучшему, такой громкий?.. Казалось, что остатки сустава сейчас разорвутся и нога распадется в колене... Но доктор предупреждал его на этот счет, и Дима старался заглушить в себе страх.

    «Мне надо присесть двадцать раз!..» — решил он. Но смог присесть едва-едва десять раз и почувствовал, что совершенно обессилен. Добрался до постели, рухнул на нее и громко застонал.

    После отдыха он присел еще пять раз. И почувствовал, что умрет, если сделает еще хоть одну попытку. Теперь он понимал, про какую «мороку» говорил доктор.

    Он отдохнул еще немного, оделся в выходной костюм и отправился в больницу.

    На лестничной площадке совесть его замучила, он остановился. «Ведь я же к Марине иду! — сказал сам себе. — Чем ее обрадую? Как ободрю?..»

    И он — тут же, на площадке, — присел еще четыре раза... После этого пришлось вернуться домой, принять душ и переодеться.

    Тут пришла мама с двумя битком набитыми сетками. И, узнав, куда Дима отправляется, быстренько собрала передачу — помидоры, груши, персики...

    — Сам бы небось не догадался? — упрекнула Димку.

    — Нет, — согласился Димка. — Я бываю ужасно тупым!

    — Охотно верю! — сказал мама, и оба они засмеялись...

    Появился Гера и предложил его отвезти на мотоцикле.

    ...Хорошо было мчаться по улицам с Герой, мотоцикл в его руках был не просто механизмом — он словно обретал разум. Димке было уютно, было надежно за широкой Гериной спиной...

    Марина заулыбалась, когда Димка откашлялся в дверях палаты. Возле Марины сидела медсестра, Димка с ней поздоровался, и она тихо вышла из палаты.

    — Рассказывай скорей, как дела? — заторопила Марина. — Ребята из детдома пишут каждый день, а мне все мало!..

    Дима сунул ей в руку помидорину, но она отложила ее на тумбочку.

    — Спасибо, Димочка! Только я потом поем, когда ты уйдешь, ладно?

    Димка понял, что она стесняется.

    — У нас во дворе, знаешь, какой малый есть смешной! — сказал он. — Я у него спросил: «Кем ты будешь, когда вырастешь?» А он подумал и ответил: «Если вырасту дяденькой, то буду пожарником! А если вырасту тетенькой, то буду продавщицей!» Я ему говорю: «Разве ты не знаешь, кем будет мальчик, когда вырастет? Ну, кем?.. Большим, усатым, волосатым». Я хотел сказать: «Мужчиной». А он как закричит: «Знаю-знаю! Котом в сапогах!..»

    Димка захохотал, припомнив эту сцену, и Марина тоненьким колокольчиком вторила ему...

    — А знаешь, как я себя испытывал на смелость, — спросил Димка. — Забрался в темный чулан, который был у нас в квартире, и решил там просидеть целый день. И только забрался, — вдруг по моей щеке побежал кто-то. Я как заорал! На весь дом, наверное... Мама очень испугалась. У нее даже губы тряслись, когда чулан открыла...

    А на жадность я вот так себя испытал. Послала меня мама в булочную. А я взял и все деньги из кошелька высыпал в урну. И нисколько не жалко было. А маме сказал, что большие мальчишки деньги отняли...

    Димка засмеялся. Но Марина в этот раз его не поддержала.

    — Как у тебя с мамой? — спросила она. — Ведь ты обещал не мешать!

    — Я и не мешаю! — ответил Димка, поскучнев... — Только будто меня кто-то за язык тянет! Скажу что-нибудь, и сам не рад потом! А ведь не хочу! Не нарочно!..

    — Одно слово: мальчишка! — по-взрослому сказала Марина. — До чего вы нескладные все! На то мы, видно, и созданы, женщины, чтобы вас порядку учить!..

    — Я исправлюсь... — пообещал он неуверенно. Димка встал, наклонился над Мариной и тихо-тихо коснулся губами ее щеки.

    Потом он на цыпочках вышел из палаты... Гера его ждал возле больницы.

    — Ну как, повидался? — спросил Гера.

    Но, видно, что-то такое было в Димкином лице... Гера замолчал, отвернулся и деловито стал заводить мотор. Димка был ему благодарен за то, что не мешает молчать... И когда поехали назад, Димка держался не за ручку — он обхватил руками Геру вокруг пояса и прижался щекой к его спине...

    Васька встретил Диму как избавителя. Он нервничал, суетился, часто сглатывал слюну.

    — Встряхни этот чертов чемодан! — попросил он. — Я встряхивал, и там точно что-то звякает. Какие-то осколки...

    Димка попробовал. Встряхнул. Не было сомнения — в чемодане битая посуда...

    — Зачем ты его поставил-то к самой двери? — сказал Димка.

    — Он у стены стоял! — завопил Васька.

    — Как же он разбился, если у стены?.. Дверь-то до стены не доходит!

    — Не знаю! — сказал Васька. — Спьяну разве разберешь, как и что!...

    — И я не знаю!.. — сказал Димка.

    Лева пришел в черной куртке и черных кожаных штанах. Он схватился за чемодан, и внутри задребезжало.

    — Что это значит? — сказал Лева строго.

    Он положил чемодан на пол и вынул из кармана ключик. Пошуровал ключиком в замках и откинул крышку. Ребята увидели причудливые обломки, расписанные видами каких-то развалин.

    — Вы что сделали, гады? — сказал Лева с угрозой. — Вы знаете, что вы сделали?

    — Случайно толкнули... — пробормотал Васька. — Оно и того...

    — Толкнули! — передразнил Лева. — Да в этом чемодане была старинная фарфоровая ваза! Восемнадцатый век! Понятно вам это, ослам недорезанным? Ее музей купил! За семьсот баксов! У меня справка есть!

    Лева выхватил из кармана сложенный вдвое лист бумаги и помахал им. Бумага развернулась, и Димка увидел, что на ней машинописный текст и большая круглая печать внизу. «Действительно, справка!» — подумал он.

    — Ой, недоноски! — простонал Лева и спрятал бумажку в карман. — Что я скажу мужику, который поручил мне продать эту вазу музею? Что я скажу музею? Музей приобрел — значит, эта вещь государственной ценности! Государственной! Подсудное дело! Чуете, сколько лет вам дадут, если шум начнется?..

    — А что теперь делать? — спросил Димка. Он был напуган. Но не столько за себя, сколько за Марину. Кто будет к ней приходить? Кто будет ей рассказывать смешные истории?.. Никто не заменит его, Димку!..

    — Возместить, разумеется! — закричал Лева. — Причем немедленно! Мужик очень крутой, он ждать не будет, сразу в суд!

    — Возместим! — сказал Димка.

    «Откуда?» — тут же мысленно спросил у себя.

    — Возместим... — промямлил Васька.

    — Срок вам до пятницы! — жестко сказал Лева. — В пятницу утром я должен отдать мужику деньги! В десять утра я приду за ними!

    Лева вышел из квартиры, с силой захлопнув дверь.

    — Думай! — сказал Дима Ваське. — У тебя куча знакомых! Ты все знаешь! Думай до утра! А завтра утром начнем действовать!..

    Дима вышел от Васьки, и дверь снова сильно хлопнула...

    💡 А также по теме: