• Димкины каникулы (Глава 7)

    Дима не спеша подходил к дому. Возле парадной стояла Герина «Ява».

    «Ждут! — подумал Дима. — Волнуются, наверное. К больнице не пришли, как я и просил, сам должен дойти. Дома встречают. Ну что ж, решено: мешать им не буду!»

    Он медленно поднялся по лестнице. Это было блаженство — возвращаться домой примирившимся...

    Дверь открыла мама. И бросилась к нему, обняла, припала с коротким всхлипом: «Ди-има!..»

    Гера маячил за ее спиной в коридоре, волновался, переминался с ноги на ногу.

    — Здравствуйте, все! — сказал Дима весело.

    — Сыночек, милый, лучше бы на море уехали! — всхлипнула мама. — Я ведь предлагала!

    — Да ладно, мама! Чего теперь!.. Ногу вот надо тренировать!..

    — Я помогу! — сказал Гера.

    — Нет уж, я сам! Двор теперь не для меня! Дома буду заниматься!..

    Мама обняла его за плечи и проводила по коридору. При каждом Димкином шаге морщинка возле угла ее губ вздрагивала.

    В комнате был накрыт стол. Любимые Димкины груши, любимые конфеты «Радий», три бутылки «пепси-колы».

    «Праздник! — вдруг подумал Димка неприязненно. — Что отмечаем-то? Мою инвалидность?.. Но вслух ничего не сказал.

    — Садитесь к столу, мужчины! — пригласила мама. Она подождала, пока Димка и Гера усядутся, указала Гере на бутылки, и тот, неторопливо пыхтя, сковырнул пробки.

    «Пепси-кола» зашипела в бокалах.

    — Димочка — волнуясь сказала мама. — Позавчера был твой день рождения!

    «Вспомнила!» — подумал Димка иронично.

    — Учитывая твою выписку, мы не поздравили тебя в письме! Делаем это сейчас!..

    «Мы!» — невольно отметил про себя Димка.

    — Будь здоров, родной! Приходи в себя, набирайся сил!

    — Поздравляем! — сказал Гера.

    Он вытащил из кармана джинсов что-то плоское, блестящее и протянул Димке.

    Это мобильный телефон.

    — Ух ты! — сказал Димка. — Спасибо!..

    Мама и Гера засмеялись.

    Выпили «пепси-колу», и вроде не о чем стало говорить. Бывают такие минуты, когда даже близкие люди чувствуют неловкость в присутствии друг друга.

    Посидели, поулыбались.

    — Хороший доктор был в больнице? — спросил Гера.

    — Замечательный! — оживился Димка. — Очень умный!

    — Гера, чего ты никогда не расскажешь о себе? — спросил Дима.

    — Да рассказывать-то нечего! Вся жизнь по сей день — одна сплошная гонка. Тренировка и гонка. Родители у меня — рабочие. И мама, и отец. На Урале живут. А меня спорт сюда привел, в Питер. С детства мотоциклом увлекся. С тех пор почти всегда на мототреке. Города вокруг меняются. Даже страны. А мототрек остается всегда. Всегда один и тот же. Что здесь, что в Гамбурге... Книжек я, конечно, многих не прочитал. Но есть надежда исправиться. Времени теперь прибавится свободного, когда тренером стану.

    — Да больно надо! — сказал Димка. — Я так наоборот — перестал в книгу верить!

    — Почему, Дима? — воскликнула мама. — Что ты говоришь!

    — Просто книги настраивают на мечтательный лад. — А нужно быть человеком действия. Нужно что-то делать, а не мечтать.

    — Ты не прав, — сказал Гера.

    — Прежде, чем что-то делать, надо помечтать, подумать, — сказала мама.

    — Ты не прав, я по себе знаю, — повторил Гера. — Мне случалось проигрывать ребятам, менее подготовленным технически, чем я. И только потому, что они лучше думали, были более начитанны, ехали красивее, чем я.

    — Нет, я прав! — сказал Дима упрямо. «Что она, не понимает, что я отца имею в виду?» — подумал, глядя на маму.

    — Ладно, ладно, ты прав, если хочешь! — сказала мама.

    «Как с малышом согласилась! — подумал Димка. — Лишь бы не капризничал!».

    Настроение у него испортилось.

    И тут Гера окончательно его испортил.

    — Дима, — начал он торжественно, — ты не маленький, и ты, наверное, уже догадался, что мы с твоей мамой, мы с Натальей Петровной, полюбили друг друга!

    — Димка знает! — сказала мама твердо. Она словно хотела поторопить Геру.

    «Добрые люди подсказали! — подумал Димка. — Потому и знаю!..»

    Гера вроде бы почувствовал мамино желание.

    — В сентябре мы хотим пожениться... — сказал он. Димка злорадно смотрел, как двигаются желваки на его щеках, и не спешил нарушить паузу.

    Мама сидела бледная.

    — Я знаю про сентябрь уже давно, — сказал Димка наконец.

    — Откуда? — удивился Гера...

    — Я пойду к Ваське, — сказал Дима. Мама кивнула. Ее лицо было растерянным...

    Дима вышел на лестничную площадку, попробовал присесть на двух ногах, но ничего не получилось. Он зло скривился от боли и запрыгал по ступенькам вниз...

    Хмурый Васька открыл дверь. Увидев Димку, он повеселел, хлопнул приятеля по плечу.

    — Привет, хромой! — закричал радостно. — Хромаешь ведь, а?.. Он глянул мельком на Димкину ногу.

    — Хромаю, — согласился Димка.

    Васькиной радости хватило ненадолго. Пока дошли до его комнаты, лицо у Васьки снова стало хмурым.

    — Чего ты какой-то не такой? — спросил Дима.

    — А! — Васька махнул рукой, бросился на тахту и ткнул пальцем в кнопку переносного пультика.

    Ожил проигрыватель, и зазвучала печальная музыка. Такая сила чувства была в ней, такая волнующая созвучность чему-то в Димке, что Димка замер, присев рядом с Васькой, замер и заслушался.

    — Откуда у тебя такая музыка? — спросил он, когда пластинка кончилась.

    — Из магазина, — сказал Васька печально. — «Реквием» Моцарта.

    — У тебя? Из магазина? — Дима захохотал.

    — Не смейся, — попросил Васька серьезно. — У меня отца забрали. Под следствием сейчас...

    — Прости! — сказал Дима. — Я не знал...

    — Да ладно! Я его давно предупреждал!

    Димке захотелось рассказать про Марину. Он открыл было рот... Но звонок его прервал. Димка обрадовался этому звонку. Про Марину никому не надо рассказывать, решил он. Невыносимо будет, если кто-то начнет насмешничать...

    Заявился Лева. Он засиял, увидев Димку.

    — Сколько лет, сколько зим! — сказал приветливо. — Я все спрашивал про тебя у Василия!

    Лева пожал Димкину руку и сразу обратил внимание на мобильник.

    — Ого! — сказал он. — Откуда взял?

    — Подарили! Только что...

    — По какому случаю?

    — По случаю дня рождения!

    — Ну что ж, прими!.. — сказал Лева.

    Он порылся в карманах своей куртки и вытащил круглую газовую зажигалку с девицей.

    — Спасибо! Но я же не курю!

    — Начни по такому поводу! — сказал Васька.

    — Не куришь, так носи просто так! — посоветовал Лева. — Красивая вещица! Любуйся по вечерам...

    — Спасибо! — сказал Димка и взял зажигалку.

    — Только мой чемоданчик, ребятки, поберегите! — сказал Лева озабоченно.

    — Какой чемодан? — спросил Димка.

    — Да тут, в коридоре! — сказал Вася. — До завтра Лева принес! Может, в комнату затащить, Лев?..

    — Я же сказал! — Лева поморщился. — Мне завтра каждая секунда будет дорога! Пусть стоит в коридоре! Если, конечно, мать не заругает!

    — Она ничего не видит! — сказал Васька беззаботно. — Ревет как белуга целые вечера напролет!

    ...Ребята вышли на лестницу. Через два лестничных марша Лева их догнал, и они пошли вместе.

    В клубе ЖКО все было вроде таким же, и все показалось Димке уменьшенным, ссохшимся, не столь внушительным, как в прошлый раз.

    Уныло свисал занавес. Был он полинявшим и поистершимся. Некрасиво горбатилась полоска обоев под потолком. Да и весь подвальчик был жалким, обшарпанным.

    — Василий! — позвали со сцены. — Иди сюда! Поиграешь сегодня!

    Васька сверкнул глазами. «Везуха!» — шепнул быстро и побежал к сцене. Дима проводил его взглядом и позавидовал ему.

    Первые аккорды прозвучали, и вдруг Лева через микрофон оглушительно объявил:

    — Димка! Импровиз в твою честь!

    Дима покраснел от удовольствия. И пожалел, что он сегодня единственный зритель.

    «Импровиз» длился минут пятнадцать — грохот синтезатора и мяуканье гитар. Васька кривлялся, играя.

    Притомившись, парни пошептались о чем-то с Левой и исчезли. Теперь Димка приметил маленькую дверку в стене возле занавеса...

    Дима поеживался. На него вдруг нахлынуло ощущение опасности. Дима едва осознавал его, едва чувствовал. Словно кто-то подкрадывался, словно кто-то окружал... Бред какой-то...

    Лева достал откуда-то плоскую фляжку.

    — Отведай коньяку, именинник!

    — Спасибо, не пью!

    — А вот я выпью!.. — Васька взял флягу и отхлебнул.

    — Васька, пошли домой! — попросил Дима.

    — Чего ты торопишься, Димок! — на Ваську нашло благодушие. — Лева — мой друг! И твой тоже! А ты торопишься!

    — Пошли! — сказал Дима, взял Василия под руку и повел.

    — Чего ты ко мне пристал? Чего ты лезешь? — бормотал Васька, но шел покорно, не вырывался.

    — К тебе или ко мне? — спросил Дима во дворе.

    Васька открыл мутные глаза.

    — Ко мне! — сказал твердо.

    По лестнице он поднимался сам. Но ключ у него не вставлялся в дверь, дверь не хотела отворяться. Потеряв терпение, Васька саданул дверь ногой. Она распахнулась, и что-то мелодично зазвенело. Васька сунул голову в квартиру.

    — Чемодан! — закричал он, словно Дима был далеко и не слышал.

    — Что с ним? — спросил Дима.

    — Повалился! — крикнул Васька. — Там что-то разбилось!

    Они присели на корточки. Но сколько ни дергали замочки, чемодан не открылся.

    — Он закрыт на ключ, — сказал Васька. — Ой, будут неприятности!..

    💡 А также по теме: